poluyan

Categories:

ЦИФРОВАЯ ЭКОНОМИКА - НЕМАТЕРИАЛЬНЫЕ АКТИВЫ

Я опубликовался в журнале «Цифровая экономика», издатель журнала - Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Центральный экономико-математический институт Российской академии наук (ФГБУН ЦЭМИ РАН). 

Вышла наша статья - я и мой давний соавтор Анатолий Асланович Отырба, известный экономист - Генеральный директор Фонда интеграционного развития Азиатско-Тихоокеанского региона. Статью можно посмотреть в журнале и скачать файл http://digital-economy.ru/images/easyblog_articles/676/otrb-3.pdf

http://digital-economy.ru/images/easyblog_articles/676/otrb-3.pdf
http://digital-economy.ru/images/easyblog_articles/676/otrb-3.pdf

Опубликую здесь часть статьи — целиком не войдет, текст большой, скачивайте по указанному адресу и читайте полностью...

http://digital-economy.ru/images/easyblog_articles/676/otrb-3.pdf
http://digital-economy.ru/images/easyblog_articles/676/otrb-3.pdf

Отырба А.А., Полуян П.В. 

ФЕНОМЕН НЕМАТЕРИАЛЬНЫХ АКТИВОВ 

Аннотация: в статье рассматриваются проблемы, связанные с капитализацией нематериальных активов в контексте состояния современных финансовых рынков.

Abstract: The article deals with the problems of modern financial markets and the impact of intangible assets.

Ключевые слова: финансовые рынки, нематериальные активы, богатство, бедность, финансовые пузыри.

Keywords: financial markets, intangible assets, wealth, poverty, financial bubbles.

ВВЕДЕНИЕ

Предлагаемая статья развивает тему, которую авторы ранее обсуждали в работах [1],[2],[3],[4]. Эта тема приобретает сейчас особую актуальность, поскольку на наших глазах разворачивается глобальное обрушение финансовых рынков — под прикрытием мирового кризиса, вызванного пандемией COVID-19. Ассоциированы ли эти события? Ответ пока не ясен, однако экономические закономерности, которые привели к обрушению рынка, непосредственно связаны с той ролью, которую играют в современной экономике нематериальные активы (НМА)

Феномен нематериальных активов — тема мало разработанная, поскольку за ней прячутся механизмы формирования капитала, а это знание дает конкурентные преимущества. Понять работу этих механизмов также не просто. Так, например, Эрнандо Де Сото, автор книги "Загадка капитала" задает вопрос: почему страны третьего мира бедны, даже если владеют природными богатствами, а некоторые другие — не столь богатые ресурсами — вдруг оказываются на вершине глобальной пирамиды? Суть дела в том, что любое богатство — это общественное отношение:  чтобы некий актив стал функционировать как капитал, надо создать соответствующую правовую среду, нормативную инфраструктуру, отладить финансовые механизмы, превращающие экономику в динамичную саморазвивающуюся систему. Заслуга Де Сото в том, что он увидел первопричину бедности стран в неформализованности богатств: юридическая неоформленность препятствует их преобразованию в акции, векселя, закладные и другие ценные бумаги, позволяющие активно вовлекать активы в экономической оборот. Требуется инвентаризация прав собственности —  с выдачи соответствующих свидетельств их владельцам. [5] Однако Де Сото не учел некоторые факторы: богатства, подлежащие формализации, бывают разные, и разница эта выражается почти философской терминологией — активы разделяются на материальные и нематериальные. Именно последние играют сейчас главную роль. [6] 

ИЗ ИСТОРИИ ВОПРОСА

Известно, что функционирование нематериальных активов в экономике непосредственно связано с оценочной деятельностью. Рассмотрим любопытный инцидент, случившийся несколько лет назад — на форуме интернет-клуба оценщиков прозвучал вопрос: "Оцениваю нематериальные активы (НМА) на военном заводе. Сравнения — нет (все закрыто). Есть авторские свидетельства на военные разработки, которые кроме флота нигде не применяются, но патентами они не оформлены. Цель оценки — выявление нематериальных активов и постановка их на баланс при преобразовании из государственного предприятия в ОАО (с полным госпакетом акций)". В ходе обсуждения на форуме выяснилось, что авторские свидетельства, которые требовалось оценить, все засекреченные — чтобы их посмотреть, нужен допуск 4 группы ФСБ, а сама задача о выявлении и оценке секретных нематериальных активов возникла, дабы изобретения не ушли по дешевке за рубеж — на этот счет, оказывается, "государство издало приказ". В клубе оценщиков начался спор: то ли надо авторские свидетельства переводить в патенты и в качестве оценки брать затраты по оформлению, то ли надо со специалистами выявлять "стоящие изобретения" — поднимать бумаги, отражающие НИОКР. А, может, изобретения эти вообще не имеют рыночной стоимости, раз засекречено все? Но как же быть тогда с иностранными агентами, которые норовят купить чертежи? В конце концов, ветку форума закрыли, и задача с оценкой НМА стала еще более таинственной. 

Примерно в то же время по информационным каналам широко разошлось высказывание аудитора Счетной палаты РФ Сергея Абрамова о том, что правильный учет нематериальных активов может повысить капитализацию нашей страны почти на четверть, — для этого необходимо провести полную инвентаризацию НМА и результатов интеллектуальной деятельности (интеллектуальная собственность — ИС). В финансовом выражении стоимость нематериальных активов на всю Россию — немногим больше 100 миллиардов рублей, а за рубежом в одной только корпорации Airbus аналогичный показатель составляет 16,5 млрд. евро. Причем свои ноу-хау у нас не оценивают (не ставят на баланс как НМА) не только государственные учреждения, но и частные компании. Между тем, в развитых странах, по данным Счетной палаты, нематериальные активы составляют 30-35% общей капитализации государств, а в корпорациях этот показатель может доходить и до 70%. "Пока мы не вовлечем имеющуюся интеллектуальную собственность в экономический оборот, мы не выйдем на инновационный путь развития", — убеждал аудитор [7]. 

С этим можно согласиться, но вызывает сомнение прописанный рецепт — "создание государственного реестра ИС". Это напоминает советы мудрого Де Сото о всеобщем юридическом оформлении всех прав собственности. Однако, что мы получим, если армия оценщиков, ангажированных государством, начнет учитывать НМА по копеечной цене оформления патента? За минувшие годы в РФ появились государственные институты, решающие задачу: постановлением Правительства РФ в 2013 г. создана единая государственная информационная система учета научно-исследовательских, опытно-конструкторских и технологических работ гражданского назначения (ЕГИСУ НИОКТР), но путь от учета результатов интеллектуальной деятельности до её капитализации еще не пройден. 

Итак, в России нематериальные активы и объекты интеллектуальной собственности недооценены в разы (из-за чего страдает капитализация страны в целом), но о какой же капитализации должна идти речь? Если внимательно исследовать финансово-экономические технологии в области капиталообразования, которые использовались в Японии 70-80 годов, в США во второй половине 1990-х и в КНР в начале XXI века, можно без труда обнаружить, что взрывной рост капиталов этих стран был вызван именно оценочными и бухгалтерскими нововведениями — в контексте функционирования рынка ценных бумаг и государственного участия в экономике. Некие организационные инновации способствовали преобразованию продуктов интеллектуальной деятельности в нематериальные активы чрезвычайно высокой стоимости — с дальнейшей их конвертацией в акционерный и финансовый капитал. 

Первыми масштабную капитализацию НМА провели японцы в 70-80 годах. Именно она, а не всякие там "кейрацу" или "дзейбацу", на которые ссылаются эксперты, была причиной японского экономического чуда и стремительного роста капитала. Главное чудо в том состояло, что при реальном объеме товарной массы, производимой Японией в те годы — размером в 10% от общемирового ВВП, суммарный капитал страны составлял более 40% совокупного мирового капитала. 

Причина столь парадоксального явления была проста. Начиная с 60-х годов, японцы начали скупать по всему миру продукты интеллектуального труда — НИОКРы, НИРы, патенты, ноу-хау, рационализаторские предложения и т.д. Затем они оценивали их на родине по своей методике и ставили на баланс предприятий в качестве нематериальных активов уже по новой стоимости. Это позволяло им практически неограниченно увеличивать балансовую стоимость своих предприятий, в результате чего в Японии впервые в мире стоимость нематериальных активов корпораций превысила стоимость материальных, причем, в большинстве случаях — многократно. Рост стоимости активов позволял корпорациям пропорционально величине новообразованных активов осуществлять дополнительную эмиссию акций, которые, в свою очередь, появляясь на фондовом рынке, выполняли функции товара. Таким образом, как бы из ничего рождалась новая товарная масса на колоссальные, по тем временам, суммы. В результате, оборот токийского фондового рынка оказался сопоставим с совокупным оборотом всех фондовых рынков мира. 

Для обслуживания столь большой товарной массы требовалась и соответствующая ей по объему денежная масса, что открывало дополнительные эмиссионные возможности уже самому государству. Образовался цикл — корпорации создавали товарную массу в виде ценных бумаг, а государство эмитировало под них денежную, в результате чего возник так называемый "финансовый пузырь" способствовавший чрезвычайно интенсивному капиталообразованию, — и к 1990-м годам стоимость акций, оборачивавшихся на токийской бирже достигла астрономической по тем временам цифры в 5,2 триллионов долларов. "Пузырь", раздуваясь, все увеличивал и увеличивал капиталы Японии: его инвестиционные брызги создавали в стране самую высокотехнологичную в мире среду обитания, а налоговые отчисления наполняли казну. Богатели и корпорации, и государство, а, соответственно, и всё общество. 

Сыграло свою роль традиционное эстетическое чутье Страны восходящего солнца: к объектам интеллектуальной собственности японцы подошли не утилитарно, как на Западе (где ценят лишь возможное извлечение выгоды), а взглянули на них как на произведения искусства. В самом деле, разве не может быть прекрасным какое-либо изящное инженерное решение? Разве не обладает оно ценностью — как художественное полотно или каллиграфия на рисовой бумаге? Другим важным толчком, возможно, были рекомендации лауреата нобелевской премии Василия Леонтьева (автор методики составления межотраслевых балансов "затраты-выпуск" был потом награжден в Японии самым почетным орденом). Леонтьев подчеркивал, что наибольшее профессиональное удовлетворение испытывал, консультируя японцев. И в самом деле: если баланс находится в равновесии, то разве так уж важно, что записано в актив — что-то вещественное или нечто неосязаемое? Ведь и сам баланс — тоже сущность нематериальная! 

На первый взгляд создается впечатление, что вышеописанная схема — некий фокус: мы записываем на бухгалтерский баланс нечто эфемерное, потом под эту эфемерную стоимость выпускаем акции, эмиссия их позволяет получить на счет предприятия уже реальные деньги, которые потом инвестируются в конкретное новое производство — в том числе и с использованием изобретений, поставленных на баланс как НМА. Причем круговорот происходит под эгидой государства, которое поощряет выпуском денег движение искусственно создаваемой акционерно-товарной массы. Да, подобные схемы напоминают спекулятивные пузыри, с которыми на Западе борются, начиная с XVII века, когда в Голландии луковицы тюльпанов выступали в роли акций, чей курс баснословно раздувался. Тем не менее, можем ли мы негативно характеризовать методику, если японцам она дала в целом позитивный результат? 

Волна цунами финансового капитала сначала спровоцировала экономический всплеск внутри Японии, а потом захлестнула остальной мир, который к концу 1980-х годов ощутил реальную опасность того, что все на свете будет скуплено японцами. И тогда были приняты меры по сдерживанию: Японию принудили подписать "Договор Плаза" и "Луврское соглашение", условия которых предписывали ей остановить процесс капиталообразования и начать выкуп избыточного количества акций государством (это сейчас и делается). Но, объем капиталов, созданных за предыдущий период на основе финансовых технологий, был столь велик, что, хотя они с 1990 года практически не растут, Япония и сегодня продолжает оставаться одним из крупнейших в мире кредиторов. 

Таким образом, финансовые пузыри оказались отнюдь не мыльными радужными миражами, а забродившей закваской, позволившей экономическому тесту подняться и созреть. Дело не в методике, не в финансовой технологии, которая сама по себе не может быть ни плохой, ни хорошей, а в том для чего она используется экономическими субъектами — для алчного обогащения и обмана или для целенаправленного инвестиционного процесса, основанного на инновациях. 

АКТУАЛИЗАЦИЯ ТЕМЫ

О том, что данная методика западными экономическими кругами была воспринята положительно, свидетельствует опыт США. Остановив процесс капиталообразования в Японии, американцы с начала 1990-х годов существенно усовершенствовали методику и успешно внедрили ее у себя. Успеху способствовало то, что как раз в это время началось массовое распространение персональных компьютеров, которым требовалось все возрастающее количество программных продуктов. Вскоре появился Интернет, значимость которого для развития компьютеризации трудно переоценить. Прогресс компьютерной техники потребовал новых научно-технических разработок, а программное обеспечение представляло в чистом виде интеллектуальный информационный продукт, который можно было оценивать, опираясь на субъективные критерии и ожидания. Кроме того, американцы существенно расширили сферу понятия "нематериальные активы" — то есть подвели под это все, что сегодня именуют "гудвилл" (репутация фирмы, известность продукта, популярность бренда и т.п.). Данный прием позволил американским корпорациям с минимальными издержками многократно увеличивать свою балансовую стоимость, в результате чего уже к середине 1990-х годов США обошли Японию по уровню капитализации, и в последующие 5 лет (с 1995 по 2000 год) кратно увеличили объемы своих капиталов. При этом, как и в Японии, свои капиталы они создавали на фондовых рынках, а там — с появлением Интернет-трейдинга — суточные обороты достигли триллионных сумм. Особо впечатляли показатели фондовых рынков США и в первую очередь NASDAQ — почти на порядок превзошедших по объему продаж токийскую биржу. Всё это позволило США в течение короткого промежутка времени (с 1995 по 2000 годы) удесятерить уровень своей капитализации и стать доминирующей в мире державой. Причем, как и в Японии, основу новообразованных капиталов составили именно нематериальные активы. К примеру, Microsoft уже к февралю. 2000 года, оценивался более чем в 550 млрд. долларов, тогда как балансовая стоимость его материальных активов составляла лишь 16 млрд. 

Из вышесказанного следует, что два государства, Япония и США, совершившие в двадцатом веке самые быстрые и большие экономические скачки, добились высочайших результатов в основном за счет нововведений в финансовой сфере. Внедрение новых финансовых технологий позволило им создать внутри своих стран условия, способствующие интенсивному образованию капиталов в больших объемах и с низкой себестоимостью, которые, хлынув во все остальные сферы хозяйствования, стимулировали их развитие. Отметим важнейшие два фактора: первый, — что основные капиталы рождаются на фондовых рынках в виде своеобразных "финансовых пузырей", и второй, — что основу этих капиталов составляют нематериальные активы. Последнее — новое веяние в мировой экономической практике и, как мы видим, именно здесь скрыт ключик, открывающий дверь в сокровищницу — не виртуальных, а вполне реальных богатств. 

Ныне эстафетная палочка НМА, совершив путешествие из Азии в Америку, обогнув земной шар, вернулась в Азию, но уже в Китай, на Шанхайскую биржу. 

Говоря о китайских делах, полезно сделать сравнительное отступление: известно, что за годы нового века биржевой рынок Китая вырос на 200%, и часто этот невиданный рост объясняют целенаправленной политикой привлечения к трейдингу миллионов частных инвесторов, но роста бы не было, если бы не функционировал механизм по капитализации нематериальных активов. Сравним: китайский и российский фондовые рынки — ровесники, они появились в 90-е годы прошлого века, однако по объему капитализации китайский сейчас уже вышел на второе место в мире (4,5 трлн. долл. по сравнению с США — 19,6 трлн. долл.), а, по мнению многих аналитиков, к 2025 г. крупнейшей биржей ценных бумаг станет Шанхайская. Если еще в 2005 г. российская ММВБ и Шанхайская фондовая были равными по основным параметрам и находились обе во втором десятке мирового рейтинга, то через десять лет Московская биржа опустилась на уровень третьего десятка, тогда как Шанхайская вошла в числе крупнейших фондовых площадок мира. Главное различие китайского и российского трендов выразилось в том, что развитие финансового рынка в России шло в русле интересов США и мировой финансовой олигархии, а в Китае выгоду получили государство и китайский народ. 

Механизм роста тот же: развитие биржевого рынка — это эмиссия все новых и новых акций, а ценные бумаги — суть товар, значит, растет товарная масса, обращающаяся на рынке. Но для того, чтобы товарное обращение поддерживалось, должно появляться на рынке и соответствующее количество денег. Известна аксиома: количеству товарной массы всегда должно соответствовать эквивалентное количество дензнаков, следовательно, если растет товарная масса (в нашем случае в виде ценных бумаг), то финансово независимое государство, эмитирующее суверенные деньги, получает дополнительно возможность их эмиссии и пополнения бюджета свежеэмитированной денежной массой. Такой механизм позволяет государственным органам решать множество проблем по обеспечению развития – расширять социальные программы, поддерживать производство и национальную экономику в целом, а также противостоять другим государствам в конкурентной борьбе.

Конструкторы российской приватизации про такой механизм не ведали или не хотели (боялись) его использовать. На нашей приватизации обогатились американцы: акционирование бывшей госсобственности СССР привело к грандиозному приросту товарной массы — в виде акций, поступивших на рынок. А поскольку эту товарную массу надо было покрывать эмиссией денег, вместо рублей данную функцию взяли на себя "у.е." — доллары, допущенные на российский рынок. Таким образом, США под российскую приватизацию эмитировали колоссальное количество "зеленых", которые сами же использовали в интересах своей экспансии — на оплату клиентуры и скупку активов бывшего СССР по бросовым ценам. Как в России вводился доллар, как им заменяли рублевую массу, и какую политическую роль в результате сыграли "иностранные консультанты" — это отдельный детективный сюжет. Была и прямая скупка приватизируемой госсобственности (например – Браудер, известный агент МФО). Существует также версия, что некоторые наши "новые русские" — лишь представители западных финансовых кругов, скупивших российскую госсобственность. 

А вот в Китае все произошло в точности наоборот. Получен уникальный позитивный эффект: организация фондового рынка и акционирование госсобственности дали китайской казне сверхдоход — соответствующая эмиссия юаня позволила решить множество проблем. Деньги буквально некуда девать — поэтому власти КНР резко повысили благосостояние народа, проинвестировав множество полезных проектов у себя в стране. А за рубежом китайские госкорпорации стали доминировать не только в Индокитае, но и в Африке. Избыток денег выразился, в частности, в том, что китайцы соорудили впрок много объектов, понастроили даже пустые города — с прицелом на будущее. Эти же бюджетные средства стали основой и частного бизнеса, который государство поддерживает, если он полезен для развития экономики. 

Обозначенные здесь процессы шли в окружении разных экономических событий, на фоне изменяющейся геополитической обстановки, они осложнялись многочисленными мелкими и крупными переменами. Но подоплекой мировых экономических трансформаций было именно это: расширенный процесс капитализации нематериальных активов, приводящий к производству инвестиционных ресурсов — сиречь капитала. И мы просто не замечаем, что именно этот парадоксальный факт кроется за множеством очевидных явлений...


Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.